Но это она только думала, будто находится у себя в будуаре одна. В зеркале она неожиданно замечает, что за ней наблюдает тайный иезуит Рангони (историческое лицо). Этого персонажа не было у Пушкина, и персонаж это очень смешной. У меня лично сразу же возникают ассоциации с романом А. Фадеева «Молодая гвардия». Фадеева «пропесочили» за отсутствие в книге «руководящей роли партии», и он ввёл в свой и без того не шибко реалистический роман каких-то уже совсем полуфантастических личностей, передающих краснодонским школьникам «указания сверху».
Возьмём на заметку, что Марина никаких иллюзий по поводу происхождения своего избранника не питает. И нисколько его самозванством не смущается.
Ну что — убедились? Разве человек, который действительно жаждет славы и власти, будет об этом заявлять так открыто? Нет, он бы говорил совсем о других вещах. О духовности, например.
А вот ария, которую Марина поёт, оставшись одна. Девушка дурачится перед зеркалом, воображая, как она выйдет замуж за Самозванца и станет царицей:
Вот сцена Марины Мнишек, где она распекает своих прислужниц за то, что в песне воспевали её красоту, а не «славу воев польских». Как всё это мило и наивно:
Давайте послушаем сцену и арию Марины, тем более что исполнение выше всяких похвал. Если вам интересно, каким, по моему мнению, должно быть идеальное оперное пение, то послушайте Марину Мнишек в исполнении Ирины Архиповой. Пожалуй, пока что из всех музыкальных отрывков, предлагавшихся вашему вниманию на моих оперных вторниках, это первый, который я считаю абсолютно безукоризненно исполненным. Звонкий голос льётся тонкой упругой струйкой, каждая нота словно выжжена метко нацеленным лазером. Придраться не к чему. По первому образованию Архипова была архитектором. Возможно, в этом секрет идеальной выверенности и объёмности её вокальных образов?
Мусоргский «вбрызнул в жилы» мазурку своей Марине Мнишек, и получился, в самом деле, чрезвычайно легкомысленный образ. Не прожженная и циничная интриганка, какой её иногда изображают, а взбалмошная, капризная девчонка — глупая и «безбашенная» в силу своей молодости. Не «славы и власти» она на самом деле жаждет, а приключений! И неказистый Самозванец ей нужен не только как путёвка в царские палаты. Он ей действительно «приглянулся», этот искатель приключений, она увидела в нём родственную душу.
Ты мазурку мне вбрызнул в жилы.
Ты в глаза мне вбрызнул смех,
Милый спутник и враг мой милый!
Легкомыслие! — Милый грех,
Марина Мнишек — вся мазурка. Вся партия пронизана переменчивым ритмом этого танца. Вспоминаются известные строки совсем другой Марины:
В польском — третьем — акте «Бориса Годунова» две картины. Сцену в будуаре Марины Мнишек, выброшенную Пушкиным, Мусоргский подобрал и использовал, да к тому же «расширил и углубил».
Параллели с Глинкой очевидны и банальны. Что в «Сусанине», что в «Борисе» в польском акте мы окунаемся в стихию танца, прежде всего мазурки и полонеза. В обоих случаях Польша приобретает черты обобщённой европейской цивилизации. Но есть и различия. У Глинки было столкновение двух культур, чужеродных друг другу, но равно прекрасных. Автор восхищался как теми, так и другими, и заражал этим восхищением слушателей. Мусоргский явно взял за основу «глинкинскую модель». Но насладиться атмосферой Европы в польском акте «Бориса Годунова» вряд ли получится — слишком уж близко к сердцу принимает автор враждебность чужой, католической культуры. Здесь атмосферой наслаждается не автор, а Самозванец, тем самым всё больше и больше превращаясь во Врага.
И снова польский акт…
А. П. Чехов. Письмо к А. С. Суворину от 25 ноября 1889 г.
Напрасно Вы бросили Марину Мнишек; из всех исторических блядишек (рифма к Мнишек) она едва ли не самая колоритная.
ПоPстраницам «Бориса Годунова»: От иезуитства до юродства, или Два мираP две системы
Международный союз интернет-деятелей
Информационный бум
Комментариев нет:
Отправить комментарий